EHC

Одна голова - хорошо. А две?

2008-11-17T10:22:39Z

Солнце, как жирный червяк, ползет
По грязному небу
Цепляясь за равные облака, как бомж вонючий
С похмелья
Кончилась третья пачка, я накрываю
Голову пеплом
И наблюдаю как протухшим теплом разлагается
Осенью лето

Иду по дороге, бутылку пинаю, солнце лижет
Мне спину
Город бензином воняет с утра, обрывками фраз
Летит мимо
Шикарной машиной и кучей бабла от старости
Не откупиться
Равные кеды на усталых ногах в лужах топчут эти
Серые лица

Опубликовано с мобильного портала m.lj.ru

...........

2008-10-22T23:53:17Z

Василий тяжело вздохнул и смахнул пот со лба. Он воткнул лопату в землю и оперся на нее. Тяжелый выдался денек, ничего не скажешь.
Он вдруг услышал шорох: это белка взбегала по сосне в поисках, наверное, шишек. Вася улыбнулся. Приятно жить в лесу.
- Эй, белочка! Иди сюда, - громко сказал Вася белочке.
- Ты что, ебанат? – спросила белочка и, сплюнув сквозь зубы в сторону Василия, скрылась в ветвях.
Василий расхохотался: какая смешная белочка. Рассказать бы кому, да не поверят. Да, приятно жить в лесу.
Вася два года назад умудрился сбежать из психбольницы, что очень удивило врачей, ведь он там уже прижился, дома у него, своей палаты, не было. Самого Василия сильно обижало, что его, здорового человека (ну если не считать туберкулеза и чумы) упекла в психушку банда полоумных, и он долго выдумывал план побега.
- ЭЙ, белочка, ты где? – позвал Вася, но белочка уже умерла, так как прошло уже 40 лет, от нее костей даже не осталось.
- Бля, - сказал Вася озабочено. Лопата из рук куда-то пропала: черенок сгнил, лезвие коррозировало до пепла.
- Бля, - еще раз сказал Вася. К нему пришел человек, а потом еще много людей, его пытались увести, забрать, спрятать, но нет, не получится, и вот все мертвы, и Вася опять один. Один, в своем беспрестанно обновляющемся лесу, с фонтанами искр из листьев и постоянно падающим снегом.
- Белочка! – прошептал Вася.
Обглоданный трупик шевельнулся.
- Дай мне умереть, Вася, - она пыталась моргать пустыми глазницами.
- Сначала ответь мне на вопрос. Сколько тебе лет, белочка?
- Я не белочка! – просипел трупик, отхаркнув остатки внутренностей. – Я кошечка, у меня девять жизней.
- А кто же я? – спросил Вася, но на месте белкокошечки вдруг выросла очередная сосна, развеяв ее прах по ветру.
Вася снова вздохнул и посмотрел под ноги. Огород… пропал огород. Нету его. И дом пропал. Вася потянулся к дереву, но внезапно появившаяся ветвь проросла сквозь его руку. Вася изумленно наблюдал, как сук разрастался, а затем, превратившись в труху и пыль, совсем пропал вместе с деревом, оставив в руке странной формы отверстия.
«Надо же», - подумал Вася, разглядывая руку.
Опять стало трудно дышать, но легче уже не становилось.

Как дед Никитич свою корову спасал

2008-10-16T13:32:14Z

Деревня эта стояла здесь давно, уж сколько себя помнили ее жители. Колхоз, ее сердце, развалился вслед за Союзом, точно так же разрушив надежды на светлое будущее. Новых людей не появлялось, все молодые, что были, уехали куда подальше, строить новую жизнь, а старики остались доживать свои годы в покрывающейся паутиной и пылью, но столь близкой и привычной, затхлости.
Стоит сказать, что в географическом плане место это находилось в средней полосе, а потому летом ночи были темными. Фонарей вдоль улиц не было, равно как и самих улиц, разве что пара пересекающихся дорог, да десяток домов. Таким образом, все немногочисленное население деревушки ложилось спать довольно рано, закончив нехитрый цикл повседневных дел, полюбовавшись закатом на скамейке, да и просто помолчав. Вставали все с петухами.
Дед Борис, Борис Никитич, щурясь от солнца, смотрел на свою пасущуюся корову. Жену он похоронил еще тогда, еще при коммунизме, навечно проклянув обе извечных проблемы матушки-родины. Борис Никитич так и не привык к столь скорбной утрате, и частенько разговаривал с женой, как если бы она его слышала.
Детей у них не было, а потому рассчитывать деду Борису приходилось только на себя. Был помоложе, так работал не жалея сил, отдавая себя целиком хозяйству. А тут задумался, не стоит ли поберечься, а то ведь и возраст уже, да и дороги в случае чего действительно ни к черту, не довезут до врача. «Переехать отсюда, что ли?» - в очередной раз спрашивал себя Никитич, хотя и сам понимал, что ехать ему попросту некуда.
- Ну что, Никитич, надумал коровку свою решать? – крикнул через давно покосившийся забор сосед. Борис Никитич глянул в его сторону, нахмурился, махнул рукой.
- Не лезь, Вова.
Коровка была уж очень старой, молока уже совсем не давала. Разве что сено переводила. А так можно бы забить, да и мясца покушать.
Грустно конечно. Дед Борис сидел, покуривая папиросу, и глядел на свою пасущуюся скотинку. «Пора уж наверно…» - думалось деду.
Повел он ее на луг. Середина августа, денек потихоньку к концу подходит. Никитич погладил корову по носу.
- Ну погуляй, что ли… Напоследок-то…
Животное поглядело на него влажным глазом. Дед отошел в сторонку и сел в траву.
- Ну что, Марья Петровна, бить что ли? – спросил Никитич у покойной жены. В своей нерешительности он еще некоторое время не двигался, прислушиваясь. Нет ответа.
Тогда он откинулся на спину и лег в траву. Глядя на небо, обрамленное колышущимися стебельками травы, он шарил по нему глазами, всматривался, где же там его покойная супруга? Быть может, хоть как-то весточку передаст? Ан нет. Только небо, облака да птицы. Борис Никитич еще какое-то время глядел на небо, а потом и сам не заметил как уснул.
Проснулся старик от дикого рева. На дворе была уже ночь, и Никитич почувствовал, что продрог до костей.
Вдруг снова раздался рев. По всей видимости орала его коровка. Дед вскочил и стал подслеповато оглядываться в темноте. И тут увидел он нечто странное.
На западе от луга, неглубоко в лесу, горел свет, да такой яркий, что пробивался сквозь гущу деревьев. Никитич, крякнув, протер глаза. Все верно, свет горит. И на пожар не похоже: свет тот белым был, как от фонарей уличных. Старик немного струхнул, так как на ум ему пришла мысль о военных. Быть может учения какие проходят? Или, может, кэгэбешники какую-то аферу затеяли? Никитич стоял в темноте и тихонько дышал, слушая стук своего сердца. Тут вновь надрывно замычала корова. Дед решил, так или иначе, за собственность свою нужно бороться, а потому немного неохотно стал перебирать затекшими ногами в сторону непонятного света.
Никитич шел, не разбирая дороги, напрямик. Не отрывая глаз от источника света, он чувствовал, как на него со всех сторон валятся какие-то сучки, листики, иголочки, и даже жучки. О своем присутствии дед решил заявить заранее, чтобы не вышло какой неприятности. Черт знает этих вояк, что они там делают. Еще палить с неожиданности начнут.
- Эй, служивые! – крикнул старик осипшим голосом, ломая ветки на своем пути. – Ребята, что ж вы с коровой моей делаете?
Выбравшись, наконец, на поляну, Никитич вынужден был зажмуриться и прикрыть глаза ладонью – больно яркий свет.
Сквозь щели в узловатых пальцах дед различил какую-то фигуру.
- А ну, ироды, гасите свой фонарь! Старика ослепить вздумали? – Никитич не решался подходить ближе. Нужно было, по крайней мере, удостовериться, что это и в правду вояки.
Однако с той стороны никто не отвечал. Никитич громко дышал открытым ртом и силился что-нибудь придумать. В этот момент снова замычала корова, и дед, не выдержав, двинулся вперед, на ходу подобрав какую-то палку.
- Отпусти животину, кому говорю! – грозно протянул Никитич. С того края тут же отреагировали, и новая порция света ударила в старика, отчего бедняга, не выдержав, развернулся и закрыл лицо руками. В глазах сильно резало и давило.
В старческой груди забулькало бешенство. С трудом разлепив глаза, дед окинул взглядом деревья, окрашенные этим безжалостным светом в ярко белый, мертвый цвет. С еще большим негодованием дед понял, что сейчас фонари освещают уже его, Никитича. Подобрав одной рукой свою палку, дед резко развернулся и метнул ее, по памяти целясь в увиденный силуэт.
Да так удачно метнул, что, видать, попал. Ибо в тот же момент началась какая свистопляска, заорала корова, заревели мощные двигатели, задул сильнейший ветер. Свет, однако, поослаб, и Никитич сумел разглядеть здоровенную машину, что возвышалась в центре поляны. Старик с изумлением понял, что механизм этот каким-то чудесным образом висел в воздухе, хотя ни на самолет, ни на вертолет уж точно не походило. С землей его соединял небольшой мостик.
«Точно вояки», - подумал Никитич. Сейчас это его почему-то перестало пугать; возможно потому, что старик почувствовал себя хозяином положения. В конце концов, правда была на его стороне.
Глаза попривыкли к сгустившейся вокруг машины темноте, и Никитич разглядел свою несчастную корову. А так же несколько человек, торопливо спутывающих и заталкивающих животное по мостику в свой танк, или что это там было.
- Ага! – заорал дед, шаря по траве. Схватив первый попавшийся булыжник, он бросился к группе ребят, столь бесцеремонно его обворовывавших. Судя по росту и телосложению, совсем молодые. На головах вроде каски. Увидев разъяренного старика, что несся к ним с дикими воплями, ребята бросили корову и шмыгнули внутрь своей машины. Дверь находилась с невидимой Никитичем стороны, однако он заметил, как пропала дорожка света, когда она закрылась тем самым мостиком, по которому сбежали ушлые ворюги.
Корова, почувствовав себя на свободе, с воплями бросилась в лес, разве что не снося деревья. Старик подбежал к машине, и громко матерясь, со всей силы пнул аппарат по обшивке. Нога тут же отскочила, и Никитич, не удержав равновесия, упал. Лежа на земле, старику было хорошо видно, что меж дном машины и землей совершенно ничего нет. Это было весьма удивительно, но далеко не сверхъестественно.
Вокруг машины загорелись цветные огоньки, двигатели заревели сильнее, и Никитич судорожно вскочил на ноги, опасаясь, как бы его не раздавили. Отбежав немного, он обернулся. По настоящему здоровенная махина сверкала всеми цветами радуги и плавно поднималась в воздух.
- Бежишь? – попытался перекричать вой двигателей Никитич. – Беги-беги! Когда с фашистом воевали и не таких еще гнали!
Старик продолжал материться и кричать, грозя кулаком взлетающему ввысь аппарату, пока тот не скрылся из вида.
Злобно сплевывая, Никитич отправился домой, отложив поиски коровы наутро. Он не совсем понимал, что с ним произошло, но сейчас старик лишь думал, куда же в конце концов катиться наша страна, если уже вояки, с такими вот летающими штуковинами, воруют у честных людей коров.
Когда дед подходил к дому, небо на востоке уже начало светлеть. Старик с радостью обнаружил, что корова сама собой вернулась к нему во двор. Никитич ласково обнял напуганную скотинку за шею и поцеловал в нос.
Повернувшись на восток, старик поглядел на перистые облака, такие белые на фоне оранжево-розового светлеющего неба.
- Спасибо тебе, Марья Петровна, за науку, - с улыбкой сказал дед. – не буду я нашу коровенку бить.
Теперь он был уверен, что супруга его на небе наблюдает за ним и все-все знает.

Свет в бутылке

2008-10-16T13:30:05Z

Куплет1:

Раздавленные мысли собираю в кулак
Привожу в порядок чувства, - я, наверно, дурак.
Я как вымерший мир, я огромен и пуст,
И настолько же глуп, как оказалось, ну и пусть.

Я пожираю взглядом солнце, обжигая себе мозг
Боль покрывает моё тело, будто льющийся воск
Пройдя весь путь до конца, я понял, что конца и нет,
А наши жалкие потуги стать умнее - просто бред

Прехорус:

Прочерк вместо памяти, опухшее лицо,
Трясущиеся руки и костлявая с косой
Я вчера был на вершине мира, а теперь никто
Истерзанное тело прячу в рваное пальто

Припев:

Осень как пиратский флагман входит в лета пристань
Испортив настроение, оборвав с деревьев листья
Я плаваю в запое, будто рыбка в океане,
Настроение ни к черту, но пойло всё исправит
Может, свет в конце тоннеля всё ещё горит
Но я его не вижу и пью электролит
Газета вместо одеяла, в качестве подстилки
Свет в конце тоннеля? Свет на дне бутылки!

Куплет 2:

В ход пошли валокордин и геморроидальные свечи
Пределом для буханья является лишь печень
Прохожие, брезгливо морщась, протягивают мелочь
Магазинские охранники грозятся покалечить

Мне не нужны эти банальности: друзья, враги, работа, -
Всё утонуло в унитазе со вчерашнею блевотой
Истина в вине, забвенье, очевидно, в водке,
Я снова в поисках тепла и счастья обжигаю глотку

Настоящая Шлакоось:)

2008-10-13T20:59:39Z

Нет, ну правда:) Это уже черезчур. Знакомый купил ноутбук с предустановленной вистой. О ней, конечно, сказано уже все что только можно. Но тут вообще ржак! Сначала думали сразу ее снести, но в итоге чувак решил, мол, пусть ее. Пусть пока будет.
Начали короче ставить всякие программы, винамп там, неро. И что вы думаете? Виста упала, причем насмерть. Не прожила и нескольких часов. При запуске происходил какой-то косяк, синий экран смерти, перезагрузка и все по новой, раз за разом. Не запустился даже безопасный режим. Слава Богу, что я в свое время "приобрел";) ультимейт. Ведь диска с буком не шло, как восстанавливать не совсем ясно.
В общем, висту реанимировали. Решили оставить жить до следующего коллапса:)
Ну ей-Богу, разве не шлак?:)

Опубликовано с мобильного портала m.lj.ru

Синька - чмо! Водка - плохо!

2008-10-13T09:28:19Z

Все было так прилично, зачем же я бухал?.. Золотые, нахрен, слова.
Ежедневно я всячески оправдываю свой - и не только - алкоголизм. Я могу привести целую кучу доводов, примеров, явно говорящих о том, что пить - особенно каждый день - хорошо. Интересно другое - стоит проснуться, когда мир вокруг пестрит грязью и болью, все эти доводы летят фгазенваген вместе с мыслями о светлом будущем. Пройдет буквально часа четыре - и я вновь становлюсь собой, я опять готов посвятить свою жизнь пьянству, запойному, беспробудному и беспамятному. Как писал Ирвин Уэлш, правда он говорил о героине, когда ты сидишь на игле, жить в каком-то плане становится даже легче. Весь мир вокруг тебя суживается всего лишь до одной проблемы - как бы ширнуться. Стоит лишь слезть с иглы, и появляется целая куча проблем, из которых целиком состоит жизнь. Вопрос стоит так: нужны ли они тебе? А? Или проще искусственно кастрировать смысл своего бытия, зачеркнуть его нахрен и вписать новый, простой и понятный. Когда я только-только просыпаюсь, такие мысли пугают. Остановите самолет, я выйду! Я так не хочу! А процесс-то уже пошел. То, о чем Паланик говорил - дойти до точки. Иногда я хочу этого всем сердцем, всей душой. Но по утрам такая перспектива вводит в панику. И я не могу понять, где же тут прячется мое истинное я: в том, чтобы бросить пить-курить-блядовать или как раз наоборот? Ведь я никогда не бываю до конца адекватен, чтобы разобраться в себе: для этого нужно не пить хотя бы дня три, но стоит лишь пройти бодуну и эти вопросы уже не так меня интересуют. И жизнь в итоге двигается дальше.
В данный конкретный момент пьянство мне омерзительно. Я искренне не собираюсь пить - мне это противно. Но я, к сожалению, знаю, что это лишь одна из составляющих бодуна, и как долго это протянется - не совсем ясно.

Опубликовано с мобильного портала m.lj.ru